Один жираф подошёл как-то к самому краю Африки, вытянул длинную шею и увидел Антарктиду. Антарктические льды, моря и -- особенно -- пингвины немедленно пленили большое жирафье сердце. Ах, эти пингвины! Такие маленькие, округлые и суетливые! Они совсем не походили на жирафа; напротив, они были во всём ему противоположны, идеально воплощая недостающую половину жирафьего духа. Жираф не мог оторвать от пингвинов глаз. Он наблюдал, как они прыгают в воду, скатываются с ледяных горок, карабкаются к удобным для гнездования площадкам. День наблюдал, другой, третий... Как известно, увлечённый зрелищем жираф может простоять на одном месте годы.

Тем временем один пингвин забрался на самую высокую ледяную горку и увидел оттуда жирафа. Если у вас длинная шея, открывающая широкий кругозор, имейте в виду: вы с этой шеей также хорошо заметны окружающим. Итак, один пингвин увидел жирафа и очень впечатлился. В своей бело-голубой антарктической жизни пингвин никогда прежде не встречал такого оранжевого животного. Жираф сиял. Жираф горел. Жираф возвышался. Жираф потрясал основы.

В отличие от жирафов, пингвины скорее деятельны, чем созерцательны, поэтому наш пингвин не терял времени даром. Он скатился с горки, нырнул в море и поплыл по направлению к жирафу. Морские львы и леопарды не поймали отважного путешественника, злые глубоководные медузы его не испугали, а коварная сельдь не сбила с пути. Одолев все трудности и препятствия, избежав всех опасностей, пингвин доплыл до Африки и вылез на берег рядом с жирафом.

--Привет, -- сказал пингвин, стряхнув с себя солёную воду. Жираф никак не отреагировал.

--Привет, -- сказал пингвин громче. Немного подождал, но опять безрезультатно. Тогда он набрал в грудь побольше воздуха и крикнул уже во всю мощь своих лёгких:

--Эй! Привет!!!

В ответ -- молчание. Жираф его не слышал.

Африка затихла. Птицы перестали петь, слоны неловко переминались с ноги на ногу. Счастливый сюжет стремительно расстраивался. Писательские замыслы метались в панике.

Жираф с тоской смотрел на Антарктиду и не замечал рядом с собой подпрыгивающего от нетерпения пингвина. Проблема заключалась в шее. Длинная шея слишком высоко возносила голову жирафа в поднебесье, открывая его взору надлунные и подлунные пространства, но отрывая от всех земных звуков. А смотреть под ноги жираф не был приучен.
Когда наступила зима и выпал первый пушистый снег, муравей отправился в гости к стрекозе. Нашёл он её далеко не сразу, а найдя, был несколько удивлён: очередное место жительства стрекозы располагалось в доме одного молодого и пылкого энтомолога. Смущённо переминаясь с ноги на ногу, муравей разглядывал роскошный террариум: пышная зелень растительности, почти летний солнечный свет, мелкий белый песок.

--Ты так внезапно съехала со своей прежней квартиры, -- рассказывал он стрекозе, -- еле тебя нашёл. Пришлось наводить справки у всех твоих приятелей, даже у этой выскочки моли! Знаешь, я ведь всерьёз обеспокоился, не случилось ли чего. В конце концов, зима, холод... Помнишь, я давал тебе летом советы по утеплению дома, а ты не желала их слушать?

--Право, с твоей стороны так мило беспокоиться обо мне, -- трепетала крылышками стрекоза. -- А беседу, о которой ты говоришь, я что-то не припоминаю, извини; с тех пор столько воды утекло! Вдобавок, моя голова сейчас забита нашими отношениями с Никки, невозможно думать о чём-либо ещё!

--Никки?

--Ну, Николай Александрович, забыл? Ты же у него в гостях. Ах, он такой душка, ты не представляешь!

--Я гляжу, ты ему тоже нравишься, -- суховато заметил муравей.

--Да, разумеется, как я могу ему не нравиться? )
Тонкость интеллигентной натуры
Две крошечные тени тихо скользили по коридору.
--Ты уверена, что эта дорога правильная? -- Шепнула одна из теней.
--Абсолютно уверена. Я знаю, что делаю.
--Этот запах заставляет меня нервничать! И он становится всё сильнее... Может, в книге было написано неправильно? В конце концов, сведения могли устареть, а планировка дома -- измениться...
--Слушай, я же не одну только эту книгу читала! -- В голосе второй тени послышалось лёгкое возмущение. -- Я, знаешь ли, в библиотеке росла прямо с рождения, и за свою жизнь я перегрызла столько книг, сколько тебе и не снилось! Мне есть, с чем сравнивать. И я знаю, как работать с информацией. Поверь, с планировками всё в порядке. Но разумеется, если у тебя от страха поджилки трясутся, ты можешь оставаться; я же пошла.
Презрительно дёрнув хвостом, одна из двух теней решительно направилась вперёд. Немного поколебавшись, её осторожная спутница засеменила следом.
дальнейшие захватывающие события и леденящие подробности )
Лев, царь зверей, интересовался платонической философией. Впечатлённый мудростью древних, он решил поделиться ею с окружающими. Лев собрал своих подданных на опушке леса и начал объяснять:
--В истоке бытия, прежде всего прочего, существует непостижимое Единое. От него произошёл прекраснейший Ум, а от Ума произошла Душа, которая, в свою очередь, породила окружающий мир -- весь доступный нашим чувствам Космос. Понятно?

Лев оглядел сидящих перед ним полукругом зверей. Глаза слушателей были чистыми и не замутненными мыслью, как непостижимое Единое.

дальнейший дидактический материал )
Проснувшись однажды утром, муха обнаружила, что с ней что-то не так. А может быть, не с ней, а с миром? Мир выглядел как-то иначе. Глубже. Ограниченнее. Резче. Ярче. От этого слегка кружилась голова. Но и с самой мухой не всё было в порядке. Её стройные ноги с изящными коготками разбухли, раздулись до неимоверных размеров, напоминая нелепые сосиски. Муха по привычке начала чистить передние лапки друг о друга, но потеряла равновесие и упала.

"Что со мной случилось?" -- Подумала муха. Она попробовала взлететь, но не смогла. Она вообще не чувствовала своих крыльев! Пытаясь их расправить, муха лишь бессмысленно напрягала мышцы спины.

Не в силах летать, муха решила ползти. Вначале она передвигалась осторожным шагом, однако потом разогналась, соскочила с подоконника на стол и побежала по его обширной поверхности. Бежать оказалось неожиданно легко и даже приятно. Муха направилась к остаткам вчерашнего варенья. Она уже давно заметила: если с самочувствием или с миром что-то не ладится, надо поесть; обед удивительным образом всё исправляет.

Добравшись до варенья, муха принялась с аппетитом его всасывать, поперхнулась и сильно закашлялась. Отдышавшись, она скосила глаза на свой рот-хоботок. Он тоже изменился: стал гораздо длиннее и тоньше, покрылся многочисленными морщинками. Муха с интересом пошевелила хоботком в разные стороны, поражаясь его гибкости и ловкости. По бокам от нового хоботка появились какие-то длинные белые выросты непонятного назначения.

Изучая эти странные изменения, муха не сразу заметила склонившееся над ней лицо ребёнка.
--Мама, мама! -- Закричала девочка, и от неожиданности муха растопырила свои большие плоские уши. -- Смотри, здесь слон! Только маленький!
Ежи увлеклись китайской военной стратегией. Они не только прочли "Трактат о 36 стратагемах", но даже съездили в Китай на курсы военной мысли. Вернувшись, они задумали захватить грибную поляну по всем правилам китайского боевого искусства.

На первой встреченной лужайке обнаружилось совсем мало грибов. "Подозрительно, -- подумали ежи. -- Местность, занятая противником, не сулит никаких выгод, однако враг спокоен, несмотря на свою малочисленность. Вероятно, где-то спрятана засада". Завоеватели предпочли не рисковать и отправились дальше.

На следующей поляне грибов было очень, очень много. "Десятикратное превосходство! -- Поразились ежи. -- Если наши силы настолько уступают вражеским, надо суметь уклониться от битвы". И они скорее поспешили прочь.

Наконец, ежи нашли поляну, где грибов было в самый раз -- ни много, ни мало. Приближаясь к основным силам противника, они увидели одинокий гриб, высланный, видимо, им навстречу. Ежи обратились к нему так, как подобает обращаться к послу:
--Приветствуем тебя! Мы пришли к вам с войной. Ваше поражение не вызывает сомнений, и мы великодушно предлагаем вам сдаться!
Но посол не проявил никаких признаков волнения. "У него хорошее самообладание," -- отметили ежи и продолжили свою речь:
--Мы хотим, чтобы ты открыл нам расположение ваших войск; расскажи о приказах вашего руководства.
Посол промолчал. "Какая стойкость и какая похвальная верность," -- оценили ежи.
--Пойми, ты у нас в руках! Мы можем подвергнуть тебя пыткам. И в любом случае у вас нет шансов; сопротивляясь, ты только ухудшаешь участь своего народа!
Однако гриб не говорил ни слова, клоня перед завоевателями шляпку. Вид его излучал покой и радость. А там, вдали, стояло всё грибное войско, и нигде не блестело оружие, нигде не видно было военных приготовлений. Уютная, мирная картина! Покорное поведение неприятеля будто бы говорило: "Приди и съешь меня!" Но ежи насторожились. "Как это понимать, нет ли здесь ловушки? -- Размышляли они. -- Стратагема пустого города? Или это "Обмануть императора"? А до чего тонок и смел их посол! Если таковы послы, каковы генералы? Пожалуй, этот противник слишком хитроумен!"

Проявив рассудительность, ежи решили не связываться с грибами и ушли изучать военную мысль дальше.
amarantina: (funny chameleon)
( Jun. 15th, 2009 06:22 pm)
Левый верхний угол окна занимала жирная, мясистая муха, а правый нижний -- юркая пчела. Сверху неслось громкое "ззз", а снизу раздавалось глубокое, но мощное "жжж". Муха и пчела синхронно бились головами о стекло.
--Зззззз!
--Жжжжжж!
Внезапно пчелиное жужжание многократно усилилось, будто бы отражённое гулким эхом. Несколько пчёл, влетевших в открытую балконную дверь, присоединили свои голоса к концерту. Но это неожиданное хоровое выступление было прервано резким свистом, раздавшимся с занавески.
Повисший на тюле паук дождался тишины, вынул свисток изо рта и сказал:
--Никакой фанатской поддержки, это нарушение правил соревнования! В следующий раз буду снимать баллы!
Окинув собравшихся грозным взглядом, судья добавил:
--Продолжайте.
И муха с пчелой продолжили, состязаясь, кто раньше охрипнет.
Две мухи, увлечённые познанием вещей, устроили философский диспут. Были приглашены все знакомые насекомые. Философы неспешно прогуливались вдоль опушки леса, летая туда-сюда в тени деревьев; они вели беседу, а остальные слушали и иногда вставляли свои реплики. В споре мухи придерживались противоположных точек зрения, азартно защищая свои позиции. Тем для обсуждения находилось немало:
идеализм или материализм;
субъективизм или объективизм;
реализм или номинализм;
Платон или Аристотель;
Аполлон или Дионис;
волна или частица;
тезис или антитезис?

Но тут спор внезапно оборвался, раздались неясные крики, шум борьбы, и наконец философы, оплетённые клейкими нитями, недвижно повисли на паутине, в которую они оба врезались, не глядя.

--Синтез, -- веско заключил паук в наступившей тишине, охватывая обеих мух плотоядным взором. Это было его первое слово за весь вечер, поскольку ранее он был занят паутиноплетением.
amarantina: (mark ryden: regina)
( Mar. 2nd, 2009 06:29 pm)
Наступившая тишина подавляла своей величавостью. Белый снег падал с чёрного неба. Мохнатые ели покорно застыли под лаской ненасытного мороза.
--Опять фальшивишь, -- вздохнул седой грузный волк. -- Если тебе так трудно даётся песнь Луны, как ты собираешься исполнить песню Венеры? Не говоря уже о более сложных вещах?
Волчонок понуро молчал, ковыряя в снегу задней правой лапой.

Прячась за облаками, ночь разглядывала своими звёздными глазами распростёртую пред ней лесную равнину. Оттуда, сверху, две крошечные фигуры -- старая и молодая -- были почти не видны.

--Но ведь я вроде правильно всё делаю, -- сказал наконец волчонок.
--Дело не в правилах, -- поморщился старый волк. -- Дело в том, что ты слушаешь только себя самого. Даже самые безупречные правила служат нам лишь костылями; не в них главный секрет мастерства. Пойми, ты должен не петь, а подпевать! -- Выдержав недолгую паузу, старик добавил таинственным шёпотом: -- Прислушайся!

И оба волка, старый и молодой, прислушались, как высоко-высоко над их головами вращаются тяжёлые небесные сферы -- шурша ультрафиолетом и позвякивая хрусталём.
Хамелеон сидел высоко на ветке и менял цвета, переливаясь всеми оттенками радуги. Из нежно-малинового он становился пурпурно-синим, из бирюзового -- кричаще-оранжевым. Снизу за ним восхищенно наблюдала ящерица-геккон.
--Зато я гибкая и ловкая, и умею прятаться в каждой щели, -- наконец заявила она.
--Завидуешь? -- Лениво поинтересовался хамелеон.
--Вовсе нет! -- Возмутилась маленькая ящерица. -- А как у тебя получается быть таким красивым?
--Я просто выделяюсь из серой массы. В отличие от моих заурядных братьев, мне мало оттенков листвы и ветвей. Я художник. Я поэт! Я должен показать миру всю палитру красок!
--Здорово, -- вздохнула ящерица-геккон. -- А я, наверное, посредственность...
--Почему же? Зачем сразу ставить на себе крест?! -- Вдохновившись, хамелеон стал пламенно-алым. -- Каждый может выделиться из толпы! У каждого есть уникальный талант! Просто нужно как следует вглядеться в себя, найти свой собственный путь. Скажи-ка, чем обычно занимаются твои сородичи?
--Ну, они прячутся в щелях и разломах, быстро бегают и жмутся по стенам.
--Вот! Вот оно! -- Вскричал хамелеон, высунул язык, поймал мошку и тут же ее проглотил. -- Поступай точно наоборот! Залезь на самую верхушку дерева, чтобы видеть весь мир. Встань на ноги. Выпрямись. Делай все необычным образом, и ты обретешь уникальность!

Следуя совету хамелеона, ящерица забралась наверх. Неуверенно выпрямилась. С трудом балансируя в непривычном положении, прошла на задних лапах к кончику ветви. Мир раскинулся перед ней, как на ладони: зеленый древесный ковер и сверкающие излучины рек; купол небосвода; синяя дымка далеких гор. Ветер нес незнакомые запахи. Солнечные лучи блестели на ее шкуре. Голова ящерицы слегка кружилась. Потом сверху упал коршун, схватил ее и улетел прочь, обедать.

А хамелеон, едва в небе появилось темное пятнышко, изменил цвет, сделавшись изумрудным, словно листья, и коричневым, будто ветви.
С громким жужжанием муха врезалась в стену, пружинисто отскочила, сделала круг под потолком и врезалась в противоположную стену. Затем муха в очередной раз помчалась по привычному маршруту: кухня -- коридор -- гостиная -- балкон -- кухня. Всюду одно и то же: чистые полы, блестящие поверхности, прибранные полочки. Оставалось только найти хозяйку.

Хозяйка обнаружилась в кресле. Развалясь и вытянув ноги, она читала книгу; вид имела ленивый и безразличный. Выразительно жужжа, муха несколько раз облетела вокруг хозяйки. Та отмахнулась рукой. Тогда муха гневно вскричала:
--Где варенье, я спрашиваю? Или хотя бы мармелад?!

Не слыша ответа, угрюмо насупившись, муха пошла на таран.
Надежно закрытый аквариум находился на тумбочке, а на столе стояли три чашки с использованными чайными пакетиками. Кошка подошла к первой чашке, засунула в нее лапу и ловко извлекла пакетик. Брезгливо бросила его на стол. Задумчиво и методично вытащила пакетики из двух других чашек.
Рыбка, плавающая в аквариуме, с удивлением спросила:
--Зачем ты это делаешь?
Кошка злобно посмотрела на рыбку.
Слонёнок заблудился.
Он неуверенно поднял одну ногу. Опустил. Оглянулся вокруг.
-Мама?
Никакого ответа.
Главное, было совершенно непонятно, что делать: оставаться на месте, чтобы его нашли, или попытаться найтись самому? Первое казалось благоразумнее, второе -- заманчивей.
Не в силах что-либо выбрать, слонёнок принялся крутиться на одном месте. Топ-топ-топ. Помогая себе ушами, он мог крутиться довольно долго.

Уцелевшие в катастрофе муравьи скорбно наблюдали за погибающими останками своего жилища.
Застыв посреди полянки, заяц напряженно оглядывал окрестности. Совсем крошечные, нежные, пушистые гусята мельтешили вокруг -- и прямо под ногами зайца, и по всей поляне. Казалось, земля устлана мягким золотисто-кремовым ковром. Живым и писклявым.

Было отчетливо ясно, что перепрыгнуть их всех невозможно.

А если попробовать осторожно шагать? Заяц нерешительно поднял ногу. Броуновское движение среди гусят резко усилилось. На том месте, где только что находилась заячья лапа, оказалось два -- нет, три -- гусенка. Балансируя на одной ноге, заяц покосился в сторону, на взрослых гусынь. Все пять не спускали внимательных глаз со своего потомства. Такая клюнет -- без ушей останешься!

Один из гусят громко пискнул:
--Говорим же, деваться тебе некуда! Гони траву!
--Какую траву? -- Сделал невинные глаза заяц.
--Которую ночью косил! Не увиливай, мы про тебя все знаем.
Заяц обреченно вздохнул.
--С маленькими делиться надо, -- строго заключил гусенок.
Паук в пятьдесят второй раз попытался взобраться на белую гладкую стенку ванны и в пятьдесят второй раз съехал на дно. В тоске он посмотрел вверх, вдоль отвесных и неприступных эмалированных стен. Вверху с жизнерадостным жужжанием летала муха.
--Вот видишь, -- крикнула она, -- я же говорила тебе, что там полно воды: всегда капает из крана, свежая и чистая. Можешь пить, сколько хочешь, и не кончится. Я сама только сюда за водой летаю! Ну, ты знаешь, я плохого не посоветую.
Бодро сделав мертвую петлю, муха заложила очередной вираж.

Паук подумал и начал плести паутину.
Как известно, красные рыбы очень стеснительны: они так сильно смущаются, что краснеют до самых своих рыбьих косточек. Отсюда, собственно, их название и цвет. А белые рыбы неуравновешенны и постоянно белы от гнева. Известно также, что красные и белые рыбы очень не любят друг друга.

Говорят, однако, что в давние-давние времена, когда рыбы еще не носили чешуи, они были одинакового нейтрального цвета. Древние рыбьи предки жили в мире, согласии и в нежной дружбе.

Но однажды идиллия была нарушена огрызком яблока, свалившимся в пруд откуда-то сверху и незамедлительно рыбами съеденным.
Проглотив последний кусок яблочной мякоти, одна из рыб, взглянув на подружку, вдруг неожиданно ляпнула:
--Ой, да ты голая! -- и столь застеснялась собственных слов, что покраснела от плавников до хвоста.
--А ты дура! -- парировала уже бывшая подруга, не придумав ничего лучшего, но спрятавшись за водорослями. И побелела от гнева.

Так с тех пор и живут.
amarantina: (mark ryden: rabbit)
( Apr. 3rd, 2008 03:37 am)
Заяц прослышал о том, что в лесу появился ежариум и очень захотел на него посмотреть.
--А вы не знаете, где открылся ежариум? -- спрашивал он у каждого встречного. -- Много в нём ежей? Там вообще как, интересно, весело? А будут ли аттракционы, представления, какие-нибудь развлекательные программы?
Прохожие отмахивались и отворачивались, смущённо отводили глаза. Большинство было не в курсе; кто-то давал невнятные указания, кто-то невесть чему веселился. Енот посоветовал "немедленно выбросить эту ерунду из головы". К лисе заяц подойти побоялся.

Наконец, уже ночью добравшись до самого дальнего и тёмного уголка леса, заяц услышал приглушённый топот. Он осмотрелся вокруг. Из-под кустов и пней за ним наблюдало множество блестящих бусинок-глаз. Ежи были повсюду. Под тяжёлыми ветвями старых елей, в непролазном подлеске, в расщелинах трухлявого ствола. Пара десятков ежей выбрались на открытое пространство и постепенно окружили зайца.
Ничто не нарушало тишины.
Заяц растерянно повертел головой. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке.
--Скажите, -- спросил заяц ближайшего к нему ежа, -- а у вас аттракционы будут?
--Разумеется, -- ответил ёж и вытащил из своих иголок нечто острое и отливающее в лунном свете сталью. -- Кошелёк или жизнь?
После случайной встречи с китайским отшельником лиса всерьез увлеклась восточной мудростью. Она занималась йогой, медитацией и дыхательной гимнастикой, утром следовала пути Дао, а вечером постигала парадоксы Дзэн. Со всего леса стали приходить к мудрой лисе звери за советом и наставлением.
Однако нашлись и скептики.
-Зачем, - спрашивали они, - тебе вся эта мудрость? Неужели ты надеешься достичь просветления и бессмертия? Но ведь в святые берут только людей, а ты - лиса!
-Кроме того, у тебя нет души, - добавляла ученая сова.
На все это лиса отвечала:
-Зато мой духовный рост очень способствует моему аппетиту.

***

Однажды мудрая лиса учила зверей медитации.
-Запомните, главное в медитации, - объясняла лиса, - это хвост. Чтобы достичь успеха, вам необходимо как следует сконцентрироваться на хвосте. Созерцайте его. Созерцайте изящество хвоста, его красоту, его плавные изгибы. Выбросьте из головы все мысли, оставьте в ней только хвост!
-А что делать нам? - нерешительно спросил из угла заяц. Сидевшая рядом с ним овечка только жалобно и застенчиво смотрела.
-Ну, как вам сказать, - вздохнула лиса. - Видите ли, разные существа наделены различным потенциалом к духовному росту. Грубо говоря, есть звери духовные, тонко организованные, а есть бездуховные. Вы относитесь как-раз к последнему типу, являясь практичными, приземленными, ограниченными натурами.
В заднем ряду с невнятным рыком заворочалась огромная туша медведя.
Почти без запинки лиса продолжила:
-Но, разумеется, несмотря на разницу в душевной организации, пути мудрости открыты для всех! Если так получилось, что у вас нет хвоста, вы можете попробовать использовать что-нибудь другое... Например, лапу.
Говорят, именно с тех пор медведи сосут лапу во время зимней спячки.

***

Особое внимание мудрая лиса уделяла вопросам диеты.
-Поймите, - говорила она, - вам не пойдет на пользу та еда, которую вы добыли с помощью преступления и греха. Не только ваш желудок отяжелеет, но и ваша карма! Нельзя убивать подобных себе живых существ! И тем более нельзя их есть - это отвратительно и аморально.
Но тут выступил с заявлением енот:
-Ты красиво говоришь, да только сама своим советам не следуешь. Я вчера видел, как ты таскала кур из курятника!
-А еще ты съела моего дядю! - нервно выкрикнул из угла заяц.
-Ну и что? - отвечала им лиса. - Мое поведение полностью соответствует моим словам: я теперь принципиально не ем белок.
Девочка и ящерица пристально смотрели друг на друга.
-Я сильнее, - сказала девочка.
-А я ловче, - парировала ящерица.
-Я больше!
-А я умнее. Кроме того, - ящерица прищурилась, - я умею путешествовать по снам, происхожу из древнего рода (в кузенах у нас сами драконы) и знаю, где укрыты в земле драгоценные клады.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрёкотом кузнечиков. Под самодовольным взглядом ящерицы девочка надолго задумалась.
-Зато, - наконец сообщила она, - у меня два хвоста, а у тебя один.
И в подтверждение сказанного девочка даже дёрнула один из своих капроновых бантов.
Что тут возразишь?
С тех пор ящерицы предпочитают обходиться без споров.
Меланхоличная овца бродила по лужайке, выписывая меланхоличные восьмёрки, круги и спирали. Она ходила медленно и степенно, сосредоточенно сминая копытами упругую траву. Она не обращала внимания на яркий день и весёлую зелень; солнечный свет, струящийся с ослепительного неба, будто стекал по ее длинной, опущенной вниз голове и падал на землю, превратившись в невидимые слезы. Так, по крайней мере, казалось еноту, который уже некоторое время наблюдал за овцой, лёжа под клёном на краю лужайки.

Енот, в общем-то, просто грелся здесь на летнем солнце, а на овцу глядел от скуки - всё равно ничего более интересного вокруг не происходило. Но постепенно его ленивую безмятежность начало тревожить любопытство.
-Слушай, овца, зачем ты тут ходишь? - спросил он наконец.
-Разве ты не видишь? - печально и терпеливо ответила овца. - Я занимаюсь фигурной ходьбой.
Принцип Дирихле:
если в N клетках сидит более N зайцев, то найдется клетка, в которой сидит не менее двух зайцев.


-Ты меня уважаешь?
-А ты?
-От ответа уходишь? Хочешь сказать, что ты меня не уважаешь?
-Это ты меня не уважаешь!
-Да как ты смеешь? Да я!! Да вот тебе!!!
-Ах ты, негодяй! Получай!!!
Клетка сотрясается от неравномерных ударов.
Внезапно наступает пауза.
-Ээ, погоди, ты в порядке?.. Не молчи, эй! Слушай, извини, сорвалось... Я тебя люблю, на самом деле...
-Я тебя тоже люблю... Надеюсь, я не слишком сильно?
-Да нет, нисколько не сильно!
-Как это не сильно? Ты хочешь сказать, что я такой слабак, что и врезать не могу как следует?
-Ну что же мне, врать, если правда не сильно?
-Ах, да ты меня не уважаешь!

Заяц из правой клетки хмуро косит глазом и раздраженно шипит:
-Чертов шизофреник!

Заяц из левой клетки - обладатель более флегматичного нрава - просто переворачивается на другой бок.

В этом момент их общий сосед переходит в следующую фазу цикла и начинает биться головой о железные прутья.
amarantina: (mark ryden: octopus)
( Nov. 29th, 2007 03:47 pm)
Маленький мышонок забился в самый темный угол норки и боится. Он боится - панически, до дрожи - кота. Мышонок, конечно, в курсе, что в доме кошек не держат, но ведь этот ужасный хищник мог забраться на крышу! Кошачьи лапы ступают мягко и бесшумно; тишина не означает, что кота на крыше нет. Да ладно кота - котов! Десятки, сотни котов могут сидеть, лежать и бродить по крыше, и все это без единого звука. Коты могли бы даже орать и прыгать, гулко впечатывая свои мохнатые тушки в черепицу, а мышонок бы ничего не услышал - ведь между норкой и крышей есть еще первый этаж, второй этаж и чердак. Беспомощный и беззащитный перед неумолимостью механистичного Мироздания, мышонок закрывает глаза.

Раздается шорох.

Мышонок визжит и падает в обморок.

Вползший в норку таракан смотрит на распростертое перед ним мягкое серое тельце и, лихо подкрутив усы, еще больше самоутверждается на бескрайних просторах своего Эго.
Черепаха медленно ползла по песчаному берегу по направлению к линии воды. Океан был уже совсем близко. Ее ласты, созданные для водной стихии, были плохо приспособлены к передвижению по суше, и черепаха чувствовала себя не очень комфортно. Но она ползла, уверенно и неторопливо. За ее спиной было долгое путешествие. Еще слегка пьяная от любви на теплом мелководье, она выбралась на берег, нашла подходящее место, выкопала ямку в горячем песке и отложила множество круглых крепких яиц, после чего тщательно их закопала. Теперь черепаха находилась на обратном пути. Она медленно ползла, и так же медленно текли ее мысли. "Хорошо, - думала черепаха, - что я почти добралась до воды. Я уже устала от этой сухопутной жизни. Как же хочется наконец нырнуть в океанский прибой, ощутить ласковые касания воды, вновь почувствовать неописуемую легкость. Здесь, на берегу, мое тело тяжелое и неуклюжее; только в океане я стану самой собой. Заодно от всех этих паразитов избавлюсь".

Тут черепаха недовольно покосилась на свою спину, где три слона затеяли очередную перебранку. Они вечно спорили, кому из них тяжелее держать какой-то земляной шарик. Слоны были шумные и сварливые, они даже порой слегка друг друга лягали. А черепаха любила покой и тишину.
Ёжик и медведь сидели за столом и пили чай. Компанию им составлял молчаливый, но щедрый самовар и многочисленные сверчки за печкой. Пахло деревом и малиновым вареньем, через тюлевые занавески в окно с завистью подглядывали звезды.
–Видишь ли, – рассуждал ёжик, – реалии современного мира сильно изменились. Только у тебя ещё можно вот так неспешно пить чай, в большом мире жизнь стала другая. Компьютер, офис, снова компьютер. Тут не до чаепитий. Кстати, за компом чай очень быстро заканчивается, а кружки слишком маленькие. Знаешь, о чём я мечтаю? О самозаваривающейся кружке чая. Наверняка ты читал в сказках про всякую посуду, в которой никогда не кончается еда. Ну, представляешь, о чём я говорю? Котел Дагды, горшочек с кашей? И вот я хочу себе такую кружку с чаем. Обычная кружка, но сколько не пьёшь из нее чай, он не кончается. И чтобы всегда горячий был.
Ёжик мечтательно отхлебнул чай со своего блюдца и потянулся за вареньем. Медведь рассеянно подвинул к нему банку и опёрся подбородком о лапу. Потом он серьёзно спросил:
–А ты какой чай хочешь в твою самозаваривающуюся кружку? Мятный или со сливками?
Ёжик задумался.
Кролики бывают либо самоубийцами, либо очень воспитанными и начитанными. Ему не повезло - он был и тем, и другим.

Уже засунув голову в петлю, он поправил на носу очки, и вновь окрыленный взгляд его упал на томик Витгенштейна. Книга была куплена совсем недавно, как-раз накануне последней депрессии; он ее даже проглядеть еще не успел - просто положил на стол, вернувшись из магазина. Ну а потом... Потом как всегда.

Глядя на книгу, он пошевелил ушами. Переступил с ноги на ногу и снова поправил очки. Посмотрел на полку, где располагались остро заточенные лезвия, пузырьки с морфием и мышьяком, а также большой дедушкин пистолет, и перевел взгляд назад на книгу. Немного подумал. Вынул голову из петли.

Слезая с колченогой табуретки, он размышлял о том, насколько же проще жизнь более цельных натур.
.

Profile

amarantina: (Default)
Amarantina

June 2011

S M T W T F S
   1234
567891011
1213141516 1718
19202122232425
2627282930  

Syndicate

RSS Atom

Expand Cut Tags

No cut tags
Powered by Dreamwidth Studios