Закатное небо полыхало тревожными и ослепительными красками, а с этого высокого обрыва зарю можно было разглядеть во всей красе. Но улитка не смотрела на небо. Она медленно ползла по краю крутого оврага, уставившись лишь на тропинку под собой. На тропинке встречались камешки, и каждый камешек казался улитке бревном; на тропинке встречались трещинки, и каждая трещина казалась ей пропастью. Она ползла медленно даже для улитки, но -- кряхтя и вздыхая -- всё-таки ползла. Порой ей казалось, что неимоверный груз на спине вот-вот её раздавит. Однако надо было ползти дальше, ведь улитка очень хотела пить. Ей нужно было добраться до воды.

Всё началось с больного муравья )
--Дед, расскажи сказку!

--Какую?

--Про самого хитрого лиса.

--Я тебе её уже рассказывал.

--А ты ещё раз расскажи!

--Хм. Ну хорошо. )
--Темно. Ах, ангелы небесные, до чего темно! Темно и душно. Ни единого пузырька кислорода, и только тёмная плотная материя кругом -- она давит со всех сторон, жмёт, напирает, прессует, ввинчивается; нет от неё ни спасения, ни отдыха! Нечем дышать, нечем думать, нечем жить... Когда же конец? Вокруг лишь тьма и проклятые подушки! Ах, ах!

Но тут тюфяки и перины окончательно расплющили зелёное тело горошины, прервав неустанный бег её растительных мыслей. Конец всегда следует за началом, и в некоторых обстоятельствах это является единственным, что приносит нам утешение.

--Ещё одну раздавило, -- сказал Первый Министр и брезгливо поморщился.
--Следующая! -- Распорядился Король.
--А может, не надо? -- Осторожно спросил Принц.
--Кому не надо? -- Парировал Король. -- Королевству нужен здоровый король; мне, для хорошего самочувствия, необходимо устроить твоё счастье; тебе нужна лучшая из принцесс; а для принцессы надо подобрать горошину. Эй, бездельники! Чего вы там копаетесь? Несите новый образец.

а дальше? )
А он взял -- и не стал подглядывать.

Поначалу она не беспокоилась. В конце концов, это был не первый раз и не первый принц -- к чему волноваться опытной фее? Мелюзина хорошо знала: для людей (пусть даже для мужчин) года три (а то и все пять) продержаться вполне нормально. Кое-кто дотягивал до десятилетнего юбилея. Однако на одиннадцатом году совместной жизни стойкость супруга начала вызывать удивление.

Росли дети, множились лимузины, менялись слуги )
Юный паж убирает руку с лютни и смотрит на Ее Высочество, которая, похоже, вовсе не слушала музыки. Принцесса с ногами забралась в оконную нишу и наблюдает за снегопадом, не стихающим уже третий день. Паж глядит на белокурые локоны, на мягкий, почти детский контур щеки, на пальчики, которые в рассеянном зимнем свете кажутся белыми, словно снег за окном. Несмотря на обеденное время, Ее Высочество до сих пор не переоделась; поверх ночной рубашки накинут лишь пеньюар, а домашние туфли сброшены, валяются на холодном каменном полу. Однако принцессе холод будто ни по чем: уже целый час она смотрит в окно, не отводя взгляда, лишь иногда покачивая босыми ногами, и эти безупречные маленькие ступни, эти розовые пятки вдруг переполняют сердце пажа нежностью и сочувствием.

Ее высочество выглядит такой грустной, такой одинокой, что мальчик-паж больно закусывает губы, лишь бы не дать предательским слезам навернуться на глаза. Каждый день она сидит возле этого окна – неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом. И всегда снаружи лежат сугробы, а стекло причудливо разрисовано стужей. Принцесса кажется пажу прекрасной птицей, запертой в клетке из камня и холода; ему хочется окружить ее лаской и заботой, чем-нибудь помочь, но он не знает, чем. И, слегка вздохнув, мальчик вновь берется за лютню.

читать сказку )
amarantina: (mark ryden: regina)
( Oct. 12th, 2007 11:01 pm)
Мир таков, каким Бог создал его. В начале Он создал его в виде тела, состоящего из четырех элементов. Это первозданное тело Он основал на тройственном союзе ртути, серы и соли, и таковы три субстанции, из которых состоит совершенное тело. Ибо они образуют все, что состоит из четырех элементов, и содержат в себе все силы и свойства бренных вещей. В них заключены день и ночь, тепло и холод, камень и плод и все прочее, еще не имеющее формы.
Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм Парацельс
 
Соль
Мне не очень-то нравится в этой пещере. Тут пусто и некрасиво. В башне были удобные диваны, ковры, пуфики, камин… Я уж не говорю о моих игрушках, книжках и платьях! Я спросила госпожу колдунью, можно ли мне взять с собой куклу Мелюзину, но она сказала, что нельзя. Вот всегда так: то нельзя, это нельзя! А еще из окон башни был виден красивый лес и речка, из этой же пещеры я даже выглянуть боюсь. Там одни голые скалы. По дороге сюда я заметила что-то страшное и черное, наверняка это был свирепый единорог; и мимо нас, кажется, дракон пролетел. Но больше всего я боюсь увидеть василиска. Я в книжке прочитала: все, на что василиск бросает взгляд, превращается в камень! А ведь эти страшные создания водятся в пустырях и горах – совсем таких, как эти горы.

дальше-больше )
Соскользнув с предательской кочки, нога по колено ушла в воду, как следует зачерпнув сапогом вязкой болотной жижи. Чертыхнувшись, царевич с трудом выкарабкался на относительно сухой островок и принялся вытряхивать воду из многострадальной обуви. "Это уже в седьмой или в шестой раз за сегодняшний день? Кстати, а левая нога действительно более мокрая, чем правая?" - лезли в голову бессмысленные мысли. А на краю сознания все громче звучал сакраментальный вопрос: "Зачем я во все это ввязался?"

Занятый подобными безрадостными размышлениями, царевич закончил опостылевший уже ритуал вытряхивания сапога и огляделся вокруг. Его внимание вдруг привлек яркий проблеск откуда-то справа. Сощурившись, царевич пристально всмотрелся в болотный пейзаж, раскинувший свои водные проплешины, кочки и чахлые рощицы деревьев до самого горизонта. Так и есть, что-то сверкало в лучах заходящего солнца, причем недалеко, в кочке-другой от того места, где он находился. Не теряя времени, царевич решительно направился в сторону интригующего блеска.

Добравшись до цели, он не был разочарован. Сверкало не что иное, как миниатюрная золотая корона, красовавшаяся на голове большой лягушки. Во рту земноводное сжимало стрелу. "Все как положено, ошибки быть не может!" - восторженно и облегченно подумал царевич, опускаясь на одно колено, чтобы поцеловать лягушку. Нельзя сказать, чтобы это наполняло царевича энтузиазмом, но его поддерживало предвкушение последующих поцелуев, куда более привлекательного характера. Зажмурившись, он быстро чмокнул лягушачью морду и с некоторым омерзением отскочил назад.

Раздался громкий хлопок. Царевич открыл глаза и увидел перед собой чрезвычайно хорошенького и нарядного юношу в кокетливо сдвинутой набок золотой короне. Юноша прижимал к груди стрелу и неуверенно улыбался.

Царевич непроизвольно попятился назад. "Эээ, - пробормотал он, - простите, обознался... Видите ли, я не подумал..." Споткнувшись, он внезапно растянулся на спине, нелепо раскинув ноги. Затем приподнялся на локтях, потряс головой и наконец закончил свою мысль: "По правде сказать, я совершенно не умею различать пол у лягушек".

В глазах юного красавца появилось какое-то беспокойство. "Я тебе не понравился?" - тревожно спросил он слегка дрожащим нежным голосом.

Что-то внутри царевича екнуло.
Это была самая долгая ночь в году – и очень темная ночь. Безлунное небо заволокло тяжелыми тучами, поглотившими скудные огоньки звезд; только безупречная белизна снега противостояла абсолютной тьме. Снег неустанно падал с неба на землю, беззвучно и торжественно заворачивая ее в уютный кокон. Белесый туман, стылый мир; ни ветерка, ни следа на снегу.

Едва наступил вечерний час, как все двери были заперты на замки, все окна - закрыты ставнями, а люди спрятались в лабиринте снов от древнего ужаса этой ночи. Никто не рисковал бодрствовать в канун нового года – никто, кроме старого Иштвана. Но у Иштвана не было выбора: давно миновало то время, когда его сон был крепче крепостной стены – ныне он стал легче тополиного пуха и пугливей лани, да и более четырех часов в гостях не задерживался. Взамен отошедшей в иной мир жены, постоянной спутницей старика стала бессонница, и большую часть ночей Иштван проводил у очага, прислушиваясь к ноющим костям и хриплым легким.

дальше )
Коричневый Стебель, дочь старейшины деревни, умерла на восьмом году со дня своего совершеннолетия от укуса скорпиона. Это случилось ранним утром, когда Коричневый Стебель доставала ведро из колодца; последним, что увидели ее глаза, была сотня осколков солнечного света на поверхности игривой воды. Она умерла прежде, чем боль от укуса успела добраться от ноги до сердца, и тело ее упало на траву без единого звука; только грохот ведра, спешившего вернуть земле украденную воду, возвестил деревне о произошедшем.

дальше )
Далеко-далеко, посреди дремучего леса, жили-были три елки - одна кривая, другая косая, третья облезлая. И отличались эти елки крайне скверным нравом, ничуть не уступающим по силе их внешнему уродству. Они без конца ругались с соседними деревьями и друг с другом, обзывались нехорошими словами, кидались шишками и прицельно стреляли по соседям острыми иглами. Ничего удивительного, что никто из деревьев в лесу не желал расти рядом со столь склочными особами. Так и вышло, что в конце концов три приятельницы оказались посередине широкой поляны: видеть окружающие деревья они могли, но заговорить с соседями не было никакой возможности, даже если кричать во всю мочь. Ибо ни одно разумное дерево не желало расти там, где с ним могли заговорить сварливые елки.

читать дальше )
Дырка от бублика потерялась. Да-да, именно так: она загляделась по сторонам, отстала и потеряла свой бублик. И, конечно же, очень расстроилась - плакала целых пять минут. Но ничего не поделаешь, бублик необходимо было отыскать; дырка от бублика осушила свои слезы и отправилась на поиски.

Что было дальше )
Жил-был кошелек, а в кошельке жили деньги. Одни деньги жили в нем долго, другие - совсем мало, но все они рано или поздно кошелек покидали и отправлялись путешествовать в большой мир. Ведь, как известно, деньги - это заядлые путешественники.

И вот однажды в кошелек вьехала совсем юная денежка - только-только с печатного станка. По правде сказать, новая квартирантка сильно отличалась от своих соседок. Была она пугливой, застенчивой, а странствиям предпочитала домашний уют. То единственное путешествие, которое она совершила, ей ничуть не понравилось: в сейфах было страшно холодно, громыхающие фургоны внушали ужас, а машина для счета денег окончательно истрепала нервы чувствительной особы. А вот кошелек пришелся ей по вкусу - тепло, темно и спокойно. Так и поселилась в нем денежка. От хозяина, отправляющего деньги в новые странствия, она пряталась по укромным отделениям; с удовольствием слушала рассказы бывалых путешественников, но в собственное странствие пускаться не спешила.

Долго ли, коротко ли, но вот однажды совсем не осталось у хозяина денег в кошельке. И стал хозяин шарить по самым дальним и укромным отделениям кошелька в поисках особо робких денег. Всех нашел, всех отправил наружу. А вот нашей денежки не нашел. Она так не хотела в большой мир, так полюбила домашнюю жизнь, что превратилась в кошельковое привидение. Привидение из нее вышло вполне симпатичное: она уютно шуршала по отделениям кошелька, напевала колыбельные копейкам и всегда с удовольствием слушала байки путешественников. Так что деньги так и тянулись в этот кошелек.

Но имейте в виду - бывает и по-другому. Некоторые деньги становятся привидениями не от хорошей жизни, и привидения из них выходят злобные. Они свирепо рычат на заглядывающих в кошелек гостей и всех их распугивают. Поэтому, если у вас в кошельке не водятся деньги, проверьте: быть может, это не простой кошелек, а кошелек с привидением? Со старым, мрачным, озлобленным привидением...
Нашла вот у себя в архивах сказочку. Так как не знаю, что с ней делать, решила сюда засунуть :)

читать сказку )
.

Profile

amarantina: (Default)
Amarantina

June 2011

S M T W T F S
   1234
567891011
1213141516 1718
19202122232425
2627282930  

Syndicate

RSS Atom

Expand Cut Tags

No cut tags
Powered by Dreamwidth Studios