"...продолжая развивать этот закон, согласно которому крайние противоположности неразличимо сливаются в единой точке бесконечности, мы с необходимостью приходим также к выводу, что величайший мизантроп на самом деле является величайшим филантропом -- ибо сильнейшую ненависть способна вскормить лишь безусловная любовь.

Если же нам встретится пылкий человеколюб, который никогда в жизни -- ни в годы самоуверенной юности, ни в годы одинокой старости -- не испытывал даже и мизерного приступа мизантропии, мы можем смело заключить: тот филантроп либо глуп, либо слеп, либо фальшив, как бумажные деньги."
В сословном обществе мне очень нравится одна вещь. Оно заставляет людей относительно чётко представлять себе границы своей компетентности. По крайней мере, значительно чётче, чем в обществах с размытой стратификацией.
amarantina: (escher: reptiles)
( Jun. 13th, 2009 02:29 am)
Есть общества с идеалом справедливости и доброты.
Есть общества с идеалом свободы и ответственности.
Но война является нарушением любого из этих идеалов -- и не только по той очевидной причине, что на войне убивают людей. Война уничтожает принципы, на которых строится мирная жизнь:
если смотреть с точки зрения идеала справедливости, война с необходимостью требует лжи, преступлений и беспринципности;
если смотреть с точки зрения идеала свободы, война с необходимостью требует авторитарного управления и строжайшей дисциплины.

Но интереснее другое. Каждое из этих двух идеально-типовых обществ видит в другом некое зеркало войны:
"справедливые общества" видят в "свободных обществах" войну всех против всех, способность пойти на любую жестокость и беспринципность ради выгоды;
"свободные общества" видят в "справедливых обществах" военную диктатуру, окостенелый порядок и подавление инакомыслия.
По моим наблюдениям, многие люди плохо различают (а порой отождествляют) тоталитарное государство и диктатуру. В то время как это не просто разные понятия, это полярные понятия. Противопоставление тоталитаризма и диктатуры на самом деле более уместно, чем противопоставление тоталитаризма и демократии, хотя и менее привычно для нашего уха.

Тоталитарное государство -- это всегда государство с очень толстым слоем бюрократии, намазанным на однородную коллективисткую массу граждан. В противном случае тотальный контроль просто невозможен. В таком обществе высока степень инертности -- как мышления людей, так и социальных институтов. Человек, стоящий во главе такого общества, может иметь немалую свободу в отдельных аспектах проявления власти (например, в праве карать-миловать граждан, или в праве выбирать противника в войне), однако он будет очень ограничен в области институциональных изменений. Иными словами, такому правителю чрезвычайно трудно будет проводить реформы, действительно меняющие установленный Небом порядок вещей :)

Напротив, суть авторитарной диктатуры -- это ничем не ограниченная свобода правителя в любых областях жизни. Не просто декларируемая свобода в заранее заданных рамках, но свобода быть стратегом, а не только тактиком. Диктаторский режим предоставляет главе государства полноценные возможности по изменению общества в любых направлениях. Сдерживающие механизмы, будь то номенклатура или парламент, отсутствуют. Соответственно, блестящий правитель может совершить воистину блестящие дела, а ужасный правитель -- наломать воистину ужасающих дров.

Диктатор может создать тоталитарное государство (а может и не создавать), но в уже сложившемся тоталитарном государстве невозможен полноценный диктатор. Пожалуй, это может быть своего рода тест на тоталитарность: если к власти в государстве пришёл какой-нибудь Пиночет, перевернувший всё с ног на голову, значит государство было не таким уж и тоталитарным :)
Известный историк античности Мозес Финли отмечал, что понятие личной свободы сформировалось под влиянием широкого распространения института рабства.

А ведь это очень любопытная мысль, из которой следуют любопытные выводы. Насколько современная западная цивилизация с ее ценностями свободы и индивидуализма обязана своим происхождением неприглядному феномену античного рабства?
Я прочитала некоторые главы из книги Джорджа Лакоффа "Женщины, огонь и опасные вещи"*. В этой книге автор доказывает, что человеческое мышление основано не на формально-логических правилах, а на иных принципах. В частности, процесс категоризации происходит с участием воображения и метафорическо-метонимического переноса, на основе кинестетического и визуального восприятия. Так что те категории, которыми мы оперируем в повседневной жизни, на самом деле мало похожи на категории аристотелевской логики. Лакофф критикует взгляд на мышление как на формально-логические операции (он называет такой взгляд объективизмом). Фактически, борьба с объективистким подходом составляет одну из важнейших целей его книги, и он уделяет ей много внимания.

Насколько я знаю, эта книга весьма известна в соответствующих кругах как у нас, так и на Западе; в свое время она произвела впечатление чуть ли не маленького переворота. То есть, по-видимому, читателям война с объективизмом тоже показалась актуальной.

Собственно, к чему это все. Я сама никогда не считала, что мышление человека основано исключительно на формально-логических принципах. Поэтому мне кажется, будто Лакофф в своей книге доказывает очевидное. Его пыл и пафос в борьбе с объективизмом воспринимаются мной как война с ветряными мельницами. Но, похоже, очевидное для меня вовсе не очевидно для других.

Мой интерес к человеческому мышлению возник из интереса к мифологическому и детскому мышлению, а мои знания психологии базируются прежде всего на Выготском и Лурии. Кажется, Выготский и Лурия до сих пор не известны на Западе, или, вернее, известны только в узких кругах. Возможно, дело в этом? Или же в том, что до сих пор в гуманитарных науках слабы междисциплинарные связи, так что открытия в одной области ничего не дают другим областям?

В любом случае, для меня удивительно, что большинство людей уподобляют суть человеческого мышления математической машине. Абсурдный взгляд, с моей точки зрения. Но тем не менее.

Кстати, а ни у кого нет этой книги, "Женщины, огонь и опасные вещи"? Хочется прочитать полностью, а купить уже нигде нельзя, тираж распродан. Вдруг случится чудо, и у кого-нибудь она найдется, чтобы взять почитать? :)


* Выложено здесь http://alt-future.narod.ru/Ai/lakoff.htm (1, 2 и 17 главы)
Неоконченный конспект книги здесь http://my.samara.ru/builder/files/soc/c_26852/2611.html
Порой приходится слышать нападки на толерантность и вытекающие из нее терпимость, политкорректность и т.п. Толерантность увязывается в одно целое с релятивизмом; предполагается, будто толерантный человек становится слабым, безвольным, лишенным корней и оснований, что он превращается во флюгер, который вертится во все стороны по воле ветра. Испуганные противники глобализации видят в толерантности один из тех инструментов, которые превращают человечество в серую однородную массу.

Это не так, и мне странно говорить столь банальные вещи.

Толерантность -- это постоянная готовность начать и вести диалог, не более того. Однако подобная готовность подразумевает два момента:
1. Понимание самого себя. Бессмысленно вступать в разговор прежде, чем решишь, что ты хочешь сказать собеседнику, и зачем тебе это нужно.
2. Стремление к пониманию других. Понимание -- это не оправдание, и оно не означает потерю собственного мнения. Понимание других людей просто позволяет избежать ненужных ошибок. Оно позволяет договориться там, где возможно договориться, -- а там, где нельзя, помогает избежать насилия в будущем.

Соответственно, толерантность должна помогать следующим двум вещам:
1. Думать своей головой. В отличие от мордобоя, разговор требует аргументов, а чтобы использовать аргументы, необходимо вникнуть в их суть. Когда люди вокруг меня говорят глупости, меня расстраивает не этот факт сам по себе, а то, что в большинстве случаев говорят, не думая, просто усвоив культурные стереотипы.
2. Браться за оружие тогда и только тогда, когда без этого не обойтись. По большому счету, смысл толерантности заключается в том, чтобы сделать мир максимально разнообразным, избегая при этом войны.

Разумеется, я в курсе про арабских подростков во Франции и ситуацию с неграми в Америке. Собственно, что тут сказать? Нет такого блага, которым нельзя было бы злоупотребить, и, осуждая злоупотребление, не стоит забывать о благе.

Ну и напоследок. Я считаю, что европейский колониализм дал в исторической перспективе больше плюсов, чем минусов. Один из таких плюсов -- распространение западных ценностей, вовсе не очевидных для остального мира: таких, например, как свобода, индивидуализм и толерантность. Парадоксально, но толерантность утверждалась далеко не толерантными методами, и об этом следует помнить. Так вот, лично мое мнение. Если некий невоспитанный оболтус громит чужие машины, то он, без сомнения, очень нетолерантен к другим людям, к их взглядам на порядок и собственность. А толерантность -- это как-раз такая ценность, которую стоит защищать с оружием в руках, если по другому не понимают.
Любовь зряча. Любовь -- это понимание. Чтобы любить, нужно видеть человека. И кто бы что ни говорил, но любят всегда за что-то. Если же любовь существует исключительно вопреки, если постоянно приходится закрывать глаза и оправдывать, если прекрасный образ возлюбленного не выдерживает испытания реальностью, то это какая-то сомнительная любовь.

Любовь не кончается. Истинная любовь никогда не проходит. Даже в том случае, когда дороги любящих расходятся, и они выбирают жизнь с другими людьми, в их сердцах все равно остается любовь и нежность. Это не значит, что расставаться не больно и не трудно. Это значит, что любимого, даже бывшего, вспоминают с улыбкой. Если же любовь сменяется на ненависть, а один факт расставания превращает былого принца в лягушку, то, похоже, это какая-то странная разновидность любви.

Любовь позитивна. Любовь добавляет в совместное существование людей радость и удовольствие. Иначе какой в ней смысл? В слезах и скандалах люди и без всякой любви отлично умеют жить, как показывает практика. Если ваш избранник постоянно вас обижает и расстраивает, но вы лишь разводите руками, поскольку "непреодолима роковая сила любви", то что-то с этой любовью не в порядке. Настоящая любовь -- не тюремщик.

Любовь взаимна и равноправна. В основе любви лежит симпатия, а это, за редким исключением, обоюдное чувство. И щедрое. Если в любящей паре один отдает, а другой только принимает, то тут что-то не так. Если объект вашей страсти в ответ готов предложить лишь дружбу, подумайте: возможно, вы любите какого-то иного, придуманного человека, а с этим, настоящим, предпочли бы именно дружить?

Любовь созидательна. Любящие всегда создают вместе что-то новое. Это могут быть дом, семья, дети, а может быть общее дело, какое-то увлечение или игра. Любовь -- глубоко конструктивная вещь. Но если в результате вашей любви в вашей жизни остаются одни руины, то можно ли это чувство назвать любовью?

Любовь уникальна. Ваша любовь не похожа ни на какую другую. Так что фраза "У меня не так" ничего не объясняет и не доказывает. Кто-то любит одного, кто-то -- многих; кто-то любит умом, кто-то -- сердцем; у одного это на всю жизнь, у другого -- на два года. Единого рецепта не существует. Есть любовь-познание, любовь-игра, любовь-приключение и любовь-работа; все не перечислишь. В каждом отдельном случае любовь предстает чем-то новым и удивительным. И если у вас все не так, как у других, это как-раз признак того, что оно по-настоящему.


Read more... )
У меня давно вертится в голове мысль, что программы курсов большинства гуманитарных дисциплин построены неправильно. Они основаны на историко-линейном принципе: в начале курса рассказывается о том, откуда все пошло, об отцах-основателях и первопроходцах, затем переходят к развитию интересующей области и, наконец, подбираются к современному положению дел. Обыкновенно на первых лекциях (или в первых главах) упоминают античных философов, одних и тех же, но только в разных ракурсах; после перед студентами разворачивается пестрое полотно Средневековья и Нового Времени, а в завершение -- апофеозом -- горные высоты современности, с которых лектор-альпинист победно размахивает флагом своей гуманитарной специализации. Иногда мельком упоминаются индийские и китайские мудрецы: дескать, и там люди были, тоже размышляли.

А как по мне, так лучше бы наоборот учили: высаживали бы студентов прямиком на вершины, а оттуда пускай уже спускаются к корням и истокам. Историю дисциплины поместить в кратком виде во вводную часть вместе с общими местами и понятийным аппаратом, а потом сразу переходить к XIX и XX векам. И только разобрав все достижения новейшей мысли, обращаться ко вкусному и обстоятельному изучению классиков.

И дело даже не в том, что Платона и Декарта внимательно изучают лишь зануды, ботаники и фанаты, основная же масса небезразличной к учению молодежи торопится скорей к десерту -- к Веберу и Витгенштейну, к Леви-Строссу и Юнгу, к Фукуяме, Гумилеву и прочим-прочим-прочим, -- торопливо проглатывая обязательный суп из классиков, почти не чувствуя его вкуса. Разумеется, мало кто потом возвращается назад, к уже пройденному, навсегда оставаясь со своим фрагментарным опытом и наспех сделанными выводами.

Дело же в том, что восприятие "с чистого листа" очень отличается от восприятия через призму опыта и знания. После Витгенштейна и Фрейда Платон воспринимается совсем иначе, чем если читать его сразу после школьных учебников.

Подозреваю, что только ознакомившись прежде с учениками, можно оценить учителей по достоинству.
Ты веришь, что истина существует, но не веришь в свою способность ее обнаружить - частая ситуация, не правда ли? В таком случае естественным, логически-закономерным и даже необходимым шагом становится доверие к авторитету - компетентному в плане познания истины человеку.

Эта схема встречается на каждом шагу нашей жизни: в науке и в религии, в определении психологического типа и при выборе более дешевого магазина. Все зависит только от того, в какой области жизни мы размещаем ту истину, в которую верим. Ведь непреложное существование истины - это лишь установка в нашем сознании, и в зависимости от культурных и личностных различий все люди размещают истины в разных местах - постмодернизм, ага :)

Но хоть декорации меняются, сцена-то остается; везде мы встречаем одну и ту же логическую цепочку: "истина есть, я ее не знаю, но он (батюшка, ученый, психоаналитик, соседка) знает". Мы не верим в свою способность обнаружить истину - эту прекрасную обнаженную деву с покрывалом на лице, тревожившую некогда сон античных философов. Но мы верим в свою способность найти тех, кто водит с госпожой-истиной знакомство накоротке.

Куда-то вглубь времен тянутся эти бесконечные цепочки передачи знаний, построенные на вере и доверии, на традиции и привычке, на симпатии и уважении, на отрицании и отторжении, и снова на вере.

В конечном счете мы не в истины верим, мы верим людям и в людей. И это как-раз и есть то, что составляет нашу человечность.
Есть произведения с целостным сюжетом и едиными героями, но поделенные на несколько частей (например, на три) в силу своей чрезмерной длины. В качестве примера можно назвать "Властелина Колец" Толкина. Есть книжки и фильмы с продолжениями: вначале была написана одна-единственная, но потом было решено написать к ней продолжение, а потом еще, и еще. В данном случае примерами являются эпопея Джоан Роулинг про Гарри Поттера или, скажем, "Колесо времен" Джордана.

А есть настоящие трилогии. Настоящая трилогия состоит из самостоятельного начала, продолжения-развития и завершающего финального аккорда; подобного рода книги объединяет очень схожий темпоритм. Например, классическую трилогию Гибсона, начатую с "Нейромансера", и небезызвестную кинематографическую "Матрицу" со всеми тремя частями роднит не просто общий жанр, но идентичный структурный каркас:

1. Первая часть. Оригинальность, новые идеи, интересный мир, новый жанр, а также внутренняя завершенность и самодостаточность.
2. Вторая часть. Развитие темы, взгляд на мир с необычных сторон, новые завязки, любопытные возможности, а также предвкушение третьей части.
3. Третья часть. Пшшшик.

И на этом месте моих размышлений стало мне как-то грустно - неужели любая трилогия обречена на то, чтобы не оправдывать в конце читательских ожиданий? "Нет, не любая!" - утешила я себя, и привела самой себе в качестве примера трилогию о Земноморье Урсулы Ле Гуин. Можно по разному относиться к "На последнем берегу", но назвать эту книгу пшиком никак нельзя.

Хорошо все, что хорошо кончается :)
Известный факт - протестанты, особенно радикального толка, как, например, кальвинисты, чрезвычайно уважают Ветхий Завет. Они даже ветхозаветные имена ввели в повседневный обиход, так что всевозможные Сары, Айзеки, Джозефы и т.д. и т.п. должны быть благодарны за свои имена не только маме с папой, но и протестантскому духу. Это почтение к ветхозаветной тематике показалось мне весьма любопытным в свете того, что группа ересей, противоположная, я бы сказала, протестантизму, а именно гностические и дуалистические учения (манихеи, богомилы, катары, гностики всех сортов и т.п.), как раз напротив, в большинстве своем предпочитают Новый Завет.

Дело в том, что создатели вышеуказанных еретических учений определенно не ограничивали свое весьма богатое воображение. Многочисленные небесные иерархии и уровни, демиурги и ангелы с каббалистическими именами, персонажи, явно родственные странным гибридам европейских бестиариев (львиная голова, змеиное тело, крылья орла и далее по тексту) - все это и намного больше этого можно найти в гностико-герметических учениях, а также в дуализме, немало позаимствовавшем у гностиков начала нашей эры. Данный тип ересей в сравнении с ортодоксальным христианством (католичеством и православием) - это примерно как фантастический роман и реалистический рассказ. Со сходным, впрочем, сюжетом. А если включить в этот ряд протестантизм, то он сойдет разве что за трактат на морально-нравственную тематику.

Все это я, собственно, к тому, что странным кажется мне такая приязнь суровых протестантов к наполненному мифологическими образами и пережитками язычества Ветхому Завету. В конце концов, во всех учебниках пишут, что протестантизм стал завершением и вершиной ремифологизации христианства. Или где? И все это на фоне того, что всякие гностики и иже с ними, большие любители мифологических фантазий, считали Ветхий Завет созданьем Сатаны, а признавали только лишь куда более строгий в этом отношении Новый Завет.

Вот такой очередной парадокс человеческой натуры.

Интересно, может книжка какая на это тему есть?..
.

Profile

amarantina: (Default)
Amarantina

June 2011

S M T W T F S
   1234
567891011
1213141516 1718
19202122232425
2627282930  

Syndicate

RSS Atom

Expand Cut Tags

No cut tags
Powered by Dreamwidth Studios