Голубое небо. Зелёная трава. Двор, обнесённый высоким глухим забором -- кирпич, не ниже трёх метров, какая-то колючая гадость поверху. Овца.

За спиной овцы, в глубине двора, располагается приземистое серое здание. Оно выглядит не слишком гостеприимно; над входом в здание можно разглядеть покосившиеся латунные буквы: “НИИПиО”. Перед овцой -- ворота. Деревянные, запертые. Крепкие. Несколько ниже забора, но ненамного. Впрочем, без колючей гадости сверху.

Овца уныло топчется во дворе, периодически вскидывая на ворота пристальный взгляд. Судя по состоянию травы, здесь топтались уже целую вечность. Но через некоторое время в движениях овцы появляются собранность и решительность. Овца медленно отходит назад, приблизившись почти вплотную к серому зданию. Разбегается. Набирает скорость -- быстрее, быстрее! Её тело превращается в белое размытое пятно, ноги мелькают и множатся, уподобляя хозяйку восьмикопытному скакуну Слейпниру. И наконец овца прыгает. Вперёд и вверх. Выше. Ещё выше! Там, в невозможной вышине, прыжок перерастает в парение, в невероятный полёт; превозмогая закон гравитации, овца перелетает через высоченные ворота и приземляется с их обратной стороны -- на свободу. Туда, где беспрепятственно тянутся дороги, а синее небо и зелёная степь сливаются в едином поцелуе на линии горизонта.

В этот момент человек, сидящий в маленькой комнате, отводит глаза от экрана. Маленькая комната располагается где-то в глубине серого здания. В ней нет окон, зато все стены уставлены стеллажами с книгами, папками и микросхемами. На человеке пижама с зайчиками; волосы всклокочены; на ногах полосатые шерстяные носки. Человек, не интересуясь более видом пустого двора на экране, делает какие-то пометки в разбросанных на столе бумагах. Затем щёлкает кнопкой общей связи и говорит в микрофон:

--Эксперимент завершён успешно, всем спасибо. Новые указания: поднять высоту ворот на два миллиметра. И запускайте Долли-2176.

Выключив связь, человек придвигает к себе дневник наблюдений. Записывает: “Левитация -- определённые успехи. Телепортация -- пока без изменений”. Вздыхает, отпивает из кружки холодный кофе и снова упирается в экран красными от бессонницы глазами.
Меланхоличная овца бродила по лужайке, выписывая меланхоличные восьмёрки, круги и спирали. Она ходила медленно и степенно, сосредоточенно сминая копытами упругую траву. Она не обращала внимания на яркий день и весёлую зелень; солнечный свет, струящийся с ослепительного неба, будто стекал по ее длинной, опущенной вниз голове и падал на землю, превратившись в невидимые слезы. Так, по крайней мере, казалось еноту, который уже некоторое время наблюдал за овцой, лёжа под клёном на краю лужайки.

Енот, в общем-то, просто грелся здесь на летнем солнце, а на овцу глядел от скуки - всё равно ничего более интересного вокруг не происходило. Но постепенно его ленивую безмятежность начало тревожить любопытство.
-Слушай, овца, зачем ты тут ходишь? - спросил он наконец.
-Разве ты не видишь? - печально и терпеливо ответила овца. - Я занимаюсь фигурной ходьбой.
Одна овечка жила в черепашьем панцире. Она поселилась в нем так давно, что уже сама не помнила, как и почему это произошло: возможно, она спряталась в панцире от дождя, да так там и осталась, или чего-то испугалась, или потерялась, а потом не нашлась. Тем более неизвестно, почему черепаший панцирь оказался вдруг покинут - из-за смерти своей прошлой обитательницы, или, быть может, оттого, что она просто решила сменить свой дом на другой. Но, как бы то ни было, в конечном итоге в панцире обосновалась овечка.

Конечно, жизнь в черепашьей шкуре обладает очевидными недостатками: таскать на себе панцирь овечке совсем не просто. Частенько выглянет она наружу из своего домика, а неподалеку другие овечки играют и резвятся - и так к ним хочется присоединиться, что прямо копытца дрожат! Тогда сделает наша овечка шаг, потом другой, да и все: устала, падает. А подружки машут ей и кричат:
-Эй, иди скорее сюда, поиграй с нами!
Овечка же вздыхает, думая про себя: "Неужели они не видят, неужели не понимают, как мне трудно к ним идти? Какие бесчувственные!"

Впрочем, у черепашьего панциря есть и много достоинств. В нем невозможно промокнуть, да и никакой волк не страшен. И овечка с ногами забирается внутрь панциря, сворачивается клубком и замирает. Тук-тук-тук - стучит в это время снаружи по панцирю чье-то копыто. "Мы пришли к тебе в гости, давай поиграем!" - говорит чей-то звонкий голос. Но овечка только сильнее съеживается и закрывает глаза.
.

Profile

amarantina: (Default)
Amarantina

June 2011

S M T W T F S
   1234
567891011
1213141516 1718
19202122232425
2627282930  

Syndicate

RSS Atom

Expand Cut Tags

No cut tags
Powered by Dreamwidth Studios