Твоя душа --
это белый кролик,
пушистый маленький зверь
при часах и в жилетке.
Однажды весною,
в самое полоумное полнолунье,
ты его вдруг заметишь --
ах, боже мой, кролик!
Какой хороший!
В красивой жилетке!
Ты заметишь его и побежишь,
погонишься
всего за одним зайцем,
нырнёшь за ним
в чёрную нору
и будешь падать,
падать,
падать,
пока не упадёшь
на чёрный берег чёрной реки,
на сонный луг, заросший бледными асфоделями.
Вдыхая дурман Страны Приливов,
ты, может быть, не сразу увидишь,
как сонные чёрные воды
у ног твоих
качнутся, шевельнутся, беззвучно разольются,
вздуются великим наводнением,
раскинутся весенним половодьем
из свежевыжатых слёз и обильного горя --
кажется, кто-то здесь слишком много плакал?
Не успеешь оглянуться,
как неподвижные сладкие чёрные воды,
дарующие забвение,
окружат тебя с четырёх направлений.
Тогда
ты вновь обнаружишь
свою маленькую душу.
Но не будет уже при ней ни часов, ни жилетки,
и тебя тоже не будет.
Только голая зайка
на голой кочке
посреди полноводного талого Стикса.
Ах, бедный озябший заяц!
Ты ждёшь
спасительный чёрный челн и деда Мазая?
Я -- человек-аквариум; у меня довольно тонкая кожа -- тонкая, звенящая и прозрачная, искажающая линейную перспективу.

А под кожей плавают рыбки -- золотые и пурпурно-алые, инфракрасные и ультразвуковые, всех оттенков огня, воды и меди.

Там, под кожей, бушуют бури и колдуют старухи-мойры, и деревья-бонсай склоняют свои тонкие ветки пред силой карликовых заклинаний. Там, под кожей, уже который век сонно дремлет Принцесса Шиповник, складывает оригами и вяжет шерстяные цветные носки, позабыв совершенно про Прекрасного Принца, увлечённого возведением ветряных мельниц -- а над мельницами снуют золотые рыбки, исполняя желания и разгадывая загадки.

Вы, пожалуйста, не стучите по стеклу так сильно, не пугайте моих золотых рыбок, а лучше загадывайте ваши загадки письменно через почту. Ведь моя кожа довольно тонкая -- тонкая, хрупкая и прозрачная; изнутри её щекочут заклинания, а снаружи дует холодный ветер, покрывая стекло паутинкой трещин, посыпая его снежной крошкой. Придёт срок, и я рассыплюсь на бесчисленные осколки, разлечусь по всему миру, уколю ваши пытливые души. Но сейчас, в ожидании, я кормлю золотых рыбок пеплом от сожжённых писем и недошедших телеграмм.

И пока на гремящих улицах человек-паук вместе с женщиной-кошкой неустанно и храбро спасают мир, я спасаю своих рыбок от чужих бесцеремонных пожеланий.
Я пронзён клиньями света.
Я таю в лучах твоей любви.
Моя жизнь во тьме закончилась.
Я обращусь во прах? А пусть.
Жизнь и скука не для влюблённых;
мгновенье слаще, вечность ближе
для нас, ночных романтиков.
Мои враги в отчаяньи: они,
желая зла, создали благо.
Мир -- это тьма. Свет -- это ты
и я, воспламенённый страстью,
твой огненный близнец, твой факел.
Распятый на твоих лучах,
я рассыпаюсь на осколки
красного, чёрного, белого,
воплощая абстракцию,
превращаясь в геометрию,
в искусственный мир Малевича.
Нет, твой свет мне не опасен.
Я просто слишком сильно люблю
тебя эфирною душою
и оттого горю, горю!
Но всё-равно люблю. Мой идол,
отныне я солнцепоклонник!
Когда мне хватает храбрости,
я запираю на ключ все двери.
Я погружаюсь в чистую воду,
пронзаю кожу холодной сталью
и открываю себя миру,
и заполняю мир яркой краской.
Я заполняю розами площадь --
квадратную площадь от края до края.
Миллион роз, а может, и больше;
твой монохромный мир расцветает
моими нездешними цветами.
Но алой краски всегда недостаточно.
Алая краска здесь тускнеет.

И я, накопив достаточно храбрости,
вновь открываю твой мир-раскраску,
вновь окунаюсь в чистую воду,
имею дело с холодной сталью,
вскрываю кожу. А как же без этого?
И, захлёбываясь от восторга,
алыми цветами устилаю площадь,
в алый цвет раскрашиваю твоё платье,
превращаю кровь в вино, а вино в розы,
а потом плачу любую цену.

Ведь миллиона роз мне недостаточно:
я меняю дни на мгновение.
Что миллион пред лицом бесконечности?
Дайте только набраться храбрости,
и я вовсе уйду в блестящую вечность,
и я в красный сад превращу эту площадь.
А что ты хочешь, я спрошу тебя после.
Серая весна:
сны, морось, талый снег.
Серая дождливая пелена,
под которой зреют почки, томятся сердца,
стучат мгновения,
а храброславленный Ахилл бодро перепрыгивает через лужи.
В сером весеннем коконе --
где-то в промежутках между днями --
прячется бесконечность.

Бесконечность бывает двух видов:
внутренняя и внешняя.
Во внешнюю устремляются звёзды,
по внутренней бежит Ахилл --
и мы вместе с ним,
с каждым новым вздохом перепрыгивая через вечность.

Всю зиму отважный Ахилл гнался за черепахой,
и сейчас --
весной --
он, кажется, вот-вот её настигнет.
Ахилл перепрыгивает через лужи
Ахилл уже дышит в черепашью спину --
и мы вместе с ним замахиваемся на чудо.
Ещё один вздох, и тогда...
Ещё одно мгновение, и тогда
он её поймает.
И когда
он её схватит,
черепаха вдруг обернётся прекрасной Еленой.

Обернётся к нему,
улыбнётся
и посмотрит небесным взором,
в котором таится
конец бесконечности.
Хищная осень -- лисьи глаза. Весной даже расставание кружит голову, осенью даже любовь отдает горечью.

Стук моих каблуков по пустынным улицам. Жёлтые мокрые листья в жёлтом свете фонарей. Фонари не замечают тусклых звёзд, как юные куртизанки не замечают старых шлюх; однако мой взгляд скользит мимо, поднимается выше и встречается с круглым глазом луны. Мне почти хочется услышать мужской оклик: "Подвезти?" -- услышать и отмахнуться, уйти своей дорогой... Но мальчишеская страстность угасает вместе с летом, оставляя нас лицом к лицу с одиноким октябрем.

Я спешу по безлюдным тёмным улицам, холодный воздух забирается под пальто, а впереди меня ждёт дом и горячий чай. Дойти, забраться под тёплое мягкое одеяло и ни о чём не думать.
Я вглядываюсь в мир и не могу сказать, что люблю его - я испытываю к нему нежность, прянично-сладкую и бритвенно-острую. Невостребованная нежность переполняет меня, и вот я уже заодно со всем миром жду глобального затопления, потепления, конца света. Жду весны, когда моя нежность выглядит чуть менее неуместно, чем обычно. Надеюсь не захлебнуться.

Я вглядываюсь в белесое небо, мокрые голые деревья, серый бетон; я вдыхаю сырой воздух межсезонья; я мерзну в своем осеннем пальто. А невидимые вестники весны меж тем слегка касаются моих щек и шепчут: скоро, скоро, скоро...
Я заблудился в закоулках хронологии
между двумя половинами собственной жизни:
тропинки событий сплетаются в лабиринт Минотавра,
а время склевало с них все мои крошки.
Хожу кругами в сумрачном лесу
где-то меж пряничным домиком и томминокерами,
где-то меж Гретхен и глянцевой Беатриче,
в вечной надежде найти свой дом --
чтобы наконец-то в прихожей
с облегчением
оставить эту надежду на полочке для ботинок.
amarantina: (amaranthus)
( Dec. 9th, 2006 09:35 pm)
По серым улицам бродят серые пудели и люди в оранжевых жилетах.
Серые дни нанизываются один за другим, будто бусины -- а что, если нить порвётся?
Внутри меня растёт одинокий серый зверь, с тусклой морщинистой кожей и длинными когтями. Ворочается, шевелится, устраивается поудобней. Как бы не съел там всё внутри.
Серое небо, серые дни. Кирпичные башни в тумане, голые ветви, на ветвях вороны. Серый фон, на котором разворачиваются синусоиды наших жизней: хорошо - плохо, просто - сложно, любовь - одиночество, маниакальность - депрессивность; стандартный набор. Можно подобрать и что-нибудь более индивидуальное, на себя. К примеру, тупость - излишки интеллекта, ногти крашеные - ногти обломанные, и даже экзистенциальное: смысл и его отсутствие. Чем больше синусоид, тем сложнее узор, и вот уже серое небо расцветает замысловатым брюссельским кружевом; плавные линии, симметричные узлы. А ты иногда глянешь, приостановишься - как красиво! - и легкая эйфория, и легкое головокружение - неужели своими руками? Пора, впрочем, за красоту заплатить: "Ознакомьтесь с расценками" - "Ваша квитанция" - "Распишитесь" - "Спасибо за покупку!"
Рыба моего одиночества умеет нырять в небо до самого дна. Она резвится и плещется между жемчужин, которыми кто-то выложил знаки Зодиака, рассекает звездные волны и бесстрашно плавает средь черных дыр. Но она всегда возвращается ко мне, снова и снова задевая холодными плавниками мое сердце, принося вести из далеких галактик, которые астрономы еще не успели пометить безучастными цифрами.
Она расправила белое платье на коленях и принялась ждать.
Она знала: Он отправился в путь в тот же миг, как было принято ее решение.
Она не волновалась: договора подписываются кровью, но заключаются в сердцах задолго до того.

Ей оставалось только разобраться с формальностями.

Она гордилась: ее невинная душа - сокровище на дне морском, и что до истерзанного тела, которое никогда ей не принадлежало?
Она не боялась: Он не имел права отказаться от сделки, ибо таковыми были Его долг и бремя.
Она продала свою душу за Его любовь.
До конца времен.
И дольше.

Она смеялась.
amarantina: (dragonfly)
( Jun. 23rd, 2006 05:37 pm)
Он лежал
в объятьях раскаленного Зефира
на полу в центре кухни;
черный и блестящий,
маленький и мертвый.
Он умер.
Может быть, от жары,
может быть, от тоски,
но умер
и теперь лежал на спине бессловесным укором бессовестному миру.
И наконец пришел миг,
когда подошва необъятного тапка вдавила его тело в холодный линолеум,
смяла твердый чудесный хитиновый панцирь и
превратила все внутри
в винегрет.
amarantina: (mark ryden: regina)
( May. 27th, 2006 11:35 pm)
Мой правый глаз - окно; иногда в нем открывается форточка, откуда выглядывает востроносая мохнатая мордочка угрюмого зверька.

Мой левый глаз - дверь, которая всегда на запоре.
Мои ресницы порхают, словно крылья бабочки. Взмах - и целый мир открывается передо мной. Взмах - и я уже за следующим поворотом. Разноцветные картинки складываются вместе и образуют мою жизнь, похожую на пленку киноленты. Только эту ленту нельзя отмотать назад, нельзя пересмотреть вновь эпизод. Кинопроектор работает все быстрее и быстрее, гипнотизируя меня неизведанным будущим, а позади использованная пленка чернеет и плавится в равнодушном пламени прошлого. На моих ресницах дрожат слезы, и кадры моей жизни расплываются, прячась в слово "близорукость".
.

Profile

amarantina: (Default)
Amarantina

June 2011

S M T W T F S
   1234
567891011
1213141516 1718
19202122232425
2627282930  

Syndicate

RSS Atom

Expand Cut Tags

No cut tags
Powered by Dreamwidth Studios