amarantina: (mark ryden: regina)
( Nov. 15th, 2010 03:08 pm)
Пенелопа ткёт гобелен, а гобелен рассказывает историю -- историю о большой битве, о жизни и смерти, о земле и море, о потерях и поражениях. Всё смешалось на гобелене: люди и кони, кентавры и сатиры, кровь и зелень, корабли и песок. Пенелопа ткёт, очарованная собственной историей, а чем больше чар, тем ярче краски. Ночь глубже -- пряжи меньше; на картине всё больше деталей, и в каждой -- маленький дьявол. Служанки спят, женихи окончательно спились, Одиссей совсем уже близко.

Вдруг. Чу! Тише.

Небо наливается предрассветной синевой!

Пенепопа вздыхает, откладывает нити. Она любит своё творение. А битва почти готова, осталась лишь пара штрихов, и уже можно смело предвкушать грядущий финал. Пара стежков, пара часов -- и конец. Женихи очнутся, потребуют своё право, но Одиссей вдруг вернётся и наведёт порядок: заработает кухня, загалдят дети; забегают служанки, понесут яйца куры; завтрак-обед-ужин, спящий дворец проснётся; стирка-глажка-штопка, честь примерной жены. Дни потекут друг за другом, яркие, как гобелены, только до гобеленов будет уж недосуг. Так думает Пенелопа, и мысли её замирают.

Пенелопа перебирает, будто разноцветные нити, множество сюжетов, о которых давно мечтала: что интересней соткать? Ярмарку в солнечный день или раздор на Олимпе? А может, дразнящихся нимф? Пенелопа думает, а ладью Одиссея море относит всё дальше от вожделенных родных берегов. Пенелопа ещё колеблется, запуская мысли в завтрашнюю ночь, а её ловкие пальцы уже расплетают историю битвы -- чтобы той никогда не воплотиться в раннеантичную жизнь.
amarantina: (mark ryden: books)
( Nov. 2nd, 2010 08:53 pm)
Третья четверть дневного солнечного пути -- самое сонно-сладкое время. Дремали горы, дремали ветры; лишь разноцветные стрекозы сохраняли некоторую бодрость на этом уединённом зелёном лугу. Казалось, разогретый неподвижный воздух творил нечто странное с законами физики, чуть притормаживая скорость света.

Она спала привольно и безмятежно, раскинувшись по земле, как по постели; пряди пепельных волос путались в длинной траве, а по загорелым до бронзы тонким пальцам карабкались осоловелые муравьи. “Душа моя, прекрасное дитя, -- думал он, присев рядом с ней на корточки. -- Похотливые боги наплодили средь людей великое множество ублюдков, которые, в свою очередь, не замедлили взять пример с родителей; но меж этих бесчисленных божественных потомков ты единственная безупречна в своей человечности. Ты разбрасываешь свои тонкие серебряные ниточки по лабиринтам, улавливая в них жертвы, спасая убогих, выводя несчастных путников на свет. Ты превращаешь страждущих в героев, доверчиво протягиваешь им руки, а новоиспечённые герои бросают тебя на одиноких островах, устремляясь назад в лабиринты, где, как им известно, всегда можно вновь рассчитывать на твои сети. Ах, можно ли пожелать лучшую жену алкоголику?”

И Дионис, усмехнувшись, ласково потянул Ариадну за маленькое розовое ухо.
amarantina: (mark ryden: deer)
( Oct. 29th, 2010 09:21 am)
Мифологические функции эксцентричной богини Кирки, профессионально превращавшей мужчин в свиней, всегда служили источником дискуссий в научной среде. Особенные споры учёных мужей вызвал обнаруженный среди Кумранских рукописей небольшой и дотоле неизвестный отрывок из “Одиссеи”. На этом ветхом пергаменте хранилась фраза, принадлежавшая Кирке и явно точно не понятая ни автором, ни многочисленными переписчиками, однако заботливо донесённая ими всеми до нас, далёких потомков. Ссылаясь на слова одного из спутников Одиссея, великий слепец в этом месте своего второго труда утверждает, будто однажды*, пребывая в раздражении, Кирка в сердцах воскликнула: “Что за наказание, о всемогущие мойры, вы мне судили! Тяжкая доля, хоть и обширный удел, -- служить воплощеньем проекций мужей человеческих; однообразны фантазии мужей человеческих, скучны и довольно гадки порой”.

*Судя по контекстному анализу, это произошло примерно на седьмом месяце пребывания Одиссея и его спутников на острове Кирки (см. напр. Кюрхгоф, 1978, стр. 423).
amarantina: (mark ryden: octopus)
( Oct. 26th, 2010 01:57 pm)
В качестве загробного наказания справедливые боги осудили Медею, внучку солнечного Гелиоса и племянницу коварной Цирцеи, вновь и вновь убивать своих сыновей -- раз за разом, удар за ударом, пока дышет вечность. Что Медея и делала: яростно, с готовностью, с некоторым даже удовольствием, поглядывая искоса на Язона, которого осудили целую вечность на это смотреть.
amarantina: (mark ryden: bee)
( Oct. 26th, 2010 12:12 pm)
-- Нет, я не понимаю! Врать-то было зачем?

Так вопрошал Аполлон Кассандру, а она ему не отвечала, упёршись чёрными глазами куда-то в линию горизонта.

-- Положим, у меня теперь неприятности; своего ты добилась, -- продолжал Аполлон, неугомонный, бурно жестикулирующий, с солнцем в волосах. -- Да, мне теперь объясняться с папой, давать взятки мойрам, краснеть перед коллегами. И да, ты меня поймала, поставила перед выбором между моим словом и... эээ... честью...

Аполлон несколько замешался. В городской перспективе стелился ярмарочный гвалт; в тени у пыльного порога дремала кошка. Молчаливая Кассандра, не спеша и не торопясь, двинулась вперёд по узкой улочке. Аполлон поспешил за ней, нагоняя её своей речью.

-- Неужели ты действительно думала, что таким образом заставишь меня снять проклятье? Когда на одной чаше весов моё слово, а на другой -- всего лишь проигрыш в пари? Да, выходит мерзко, мы ставили на Трою, теперь, конечно, я буду во всём виноват, и хлопоты эти... Но моё слово! Я сказал: не будут тебе верить, -- и значит, не будут! А ты будешь права. А тебе не поверят. Именно так! И лги ты теперь, не лги -- никакой разницы! Всё будет по слову моему, как я сказал. Бог я -- или кто? Право, ты же умная, ты не могла этого не знать. Неужели тебе хотя бы своих родных не жалко, а? Всем же пропадать теперь! Братья погибнут, сёстры -- в рабство... Эх! А горожан, сограждан твоих? Они ж не виноваты, что не верят, сама знаешь! Неужели возможность слегка мне досадить стоит гибели родного города?? Я не понимаю! Троя должна была победить!

Бессильно махнув рукой, Аполлон остановился и уныло, безнадёжно добавил:

-- Ох, дура... Ну зачем?..

Кассандра замедлила шаг.

-- Спроси у Медеи, -- промолвила она и, не оглядываясь, отправилась дальше по своим делам.
amarantina: (mark ryden: rabbit)
( Oct. 25th, 2010 09:57 am)
Елена стояла на стенах Трои, смотрела вниз на голых гибнущих мужчин и плакала. “Всё из-за неё,” -- думали одни с сочувствием. “Всё из-за неё,” -- думали другие с гневом. А Елена ни о чём не думала, лишь скорбела -- не о гибнущих мужчинах там, внизу, а о себе самой. Её великой бедой было то, что другие почитали за счастье: соединение божественной красоты (нет, греки не врали) и телесной чувственности. Легко ли царице и редкостной красавице (какие рождаются раз в сто лет) завести себе любовника, будучи при этом немного застенчивой? О нет, там, где, по обычаю, первыми признаются в любви мужчины, это вовсе не легко. Поймите мужчин -- у них ведь тоже свои комплексы! Прекрасная Елена, к слову, их понимала (она вовсе не была так глупа, как утверждают досужие сплетники), да только что делать с пустым пониманием? Ах, она и рада была бы завести с десяток интриг дома, под носом у равнодушного мужа! Ах, разве посмотрела бы она тогда на странноватого мальчишку троянца? Её ли вина, что, кроме него, храбрецов более не нашлось? И теперь её потенциальные любовники убивали друг друга под стенами Трои!

Мысли Елены были нарушены лёгкими шагами. “Подумать только, в далёком будущем люди будут призывать заниматься любовью, а не войной,” -- как бы невзначай сказала проходившая мимо Кассандра. Но Елена той не поверила.
.

Profile

amarantina: (Default)
Amarantina

June 2011

S M T W T F S
   1234
567891011
1213141516 1718
19202122232425
2627282930  

Syndicate

RSS Atom

Expand Cut Tags

No cut tags
Powered by Dreamwidth Studios