amarantina: (mark ryden: regina)
( Nov. 15th, 2010 03:08 pm)
Пенелопа ткёт гобелен, а гобелен рассказывает историю -- историю о большой битве, о жизни и смерти, о земле и море, о потерях и поражениях. Всё смешалось на гобелене: люди и кони, кентавры и сатиры, кровь и зелень, корабли и песок. Пенелопа ткёт, очарованная собственной историей, а чем больше чар, тем ярче краски. Ночь глубже -- пряжи меньше; на картине всё больше деталей, и в каждой -- маленький дьявол. Служанки спят, женихи окончательно спились, Одиссей совсем уже близко.

Вдруг. Чу! Тише.

Небо наливается предрассветной синевой!

Пенепопа вздыхает, откладывает нити. Она любит своё творение. А битва почти готова, осталась лишь пара штрихов, и уже можно смело предвкушать грядущий финал. Пара стежков, пара часов -- и конец. Женихи очнутся, потребуют своё право, но Одиссей вдруг вернётся и наведёт порядок: заработает кухня, загалдят дети; забегают служанки, понесут яйца куры; завтрак-обед-ужин, спящий дворец проснётся; стирка-глажка-штопка, честь примерной жены. Дни потекут друг за другом, яркие, как гобелены, только до гобеленов будет уж недосуг. Так думает Пенелопа, и мысли её замирают.

Пенелопа перебирает, будто разноцветные нити, множество сюжетов, о которых давно мечтала: что интересней соткать? Ярмарку в солнечный день или раздор на Олимпе? А может, дразнящихся нимф? Пенелопа думает, а ладью Одиссея море относит всё дальше от вожделенных родных берегов. Пенелопа ещё колеблется, запуская мысли в завтрашнюю ночь, а её ловкие пальцы уже расплетают историю битвы -- чтобы той никогда не воплотиться в раннеантичную жизнь.
.